Только Самарянин (см. От Матфея 10, 5), человек, которому, казалось, совсем не следовало бы заботиться об иудее, хотя бы и раненом, сжалился над несчастным, когда, проезжая, увидел его. Он перевязал ему раны, возлил на них, как советовала тогдашняя медицина, вино и елей и, посадив его на своего осла, привез в гостиницу (караван-сарай, где был и хозяин, принимавший проезжающих). На другой день, уезжая, он поручил раненого заботам хозяина, давши при этом ему немного денег - два динария (около 40 коп.), в надежде скоро опять вернуться и тогда уже совсем рассчитаться с хозяином. Отцы и учители Церкви отдельным пунктам этого рассказа о милосердом самарянине придавали особый таинственный смысл. Так "человек некоторый" по их толкованию - это Адам, Иерусалим - рай, Иерихон - мир, разбойники - демоны, священники - закон, левит - пророки, самарянин - Христос, осел - тело Христово, гостиница - Церковь, хозяин - епископ, два динария - Ветхий и Новый Завет, возвращение - второе пришествие (см., напр., у Феофилакта). Таким образом, по толкованию Отцов Церкви, здесь изображается подвиг Воплотившегося Сына Божия, поднятый им для спасения человеческого рода. (Подробное раскрытие этой мысли см. у Тренча. Притчи Господа нашего Иисуса Христа изд. 2-е с. 268-272). В рассказе о милосердом самарянине Господь имел целью показать законнику "на великую бездну, разделяющую знание и действия, на то, как мало отвечала самая жизнь его нравственному понятию о любви к ближним" (Транч с. 274). Тот, кто спрашивал: "кто мой ближний?" кто желал для себя предварительно полного изложения обязанностей к ближнему, тот обнаруживал тем самым, как мало он понимает любовь, сущность которой состоит в том, что она не знает никаких пределов, кроме своей невозможности идти далее (там же с. 261). Обыкновенно принято этот рассказ о милосердом самарянине называть притчею. Но, собственно говоря, этот рассказ не подходит под категорию притч. Притчу еще нужно изъяснять, применять содержащийся в ней случай к тому вопросу, о котором идет речь. Такова, напр., притча о сеятеле, о зерне горчичном и т. д. Здесь же никакого объяснения и не требуется. Господь просто берет случай, весьма возможный, поучительность которого ясна всем и каждому и делает этот случай уроком истинного милосердия. Это, так сказать, примерный рассказ о том, в чем состоит настоящая любовь к ближнему. Еще вопрос. Не одно ли и тоже представляет собою разговор с законником у ев. Луки и у Матфея (XXII, 35 и сл. ; ср. От Марка 12, 28 и сл.)? Нет, это совершенно разные события. Различны они по времени, месту, поводу и самому приводящему места из Писания лицу, а также и по другим некоторым частностям описания.